Депутат Баир Гармаев: Мы по-прежнему очень мало выделяем на сельское хозяйство

Неэффективной назвали программу АПК Бурятии на прошедших в Народном Хурале публичных слушаниях по исполнению бюджета за прошлый год: не выполнены четыре основных индикатора. Причины – природные катаклизмы и дефицит финансирования. По мнению депутата Народного Хурала Бурятии, заместителя председателя комитета по аграрной политике Баира Гармаева, отрасль сельского хозяйства ежегодно недополучает средства.

Баир Гармаев

Как развивается АПК в таких условиях — в интервью ИА «Восток-Телеинформ».

— Баир Базарович, на публичных слушаниях Вы сообщили, что четыре основных индикатора программы развития АПК в Бурятии в 2016 году оказались невыполненными. О каких показателях идет речь и в чем причина?

— Основные индикаторы это объем инвестиций, производство зерна, зернобобовых культур, производство молока, уровень рентабельности сельхозорганизаций с учетом субсидий. Причины тому, в том числе, объективные — засуха, которая наблюдается в Бурятии последние три года. Так, молока мы не смогли получить, потому не заготовили необходимый объем кормов. Хорошо, что удалось избежать массового забоя скота — угроза этого была, но последовала оперативная реакция. Так, в 2015 году мы финансово из бюджета помогли хозяйствам, имеющим 10 голов крупного рогатого скота. Средства были эффективно освоены, вопрос отработали Минсельхозпрод и правительство. Кроме этого профильный комитет всегда выезжал на места, курировал вопрос.

— Считаете ли Вы достаточными меры поддержки сельхозтоваропроизводителей?

— Средств, которые мы выделяем, очень мало. В 2016 году из двух бюджетов на сельское хозяйство было направлено 1,168 миллиарда рублей, но их никуда не хватает. На программное обеспечение уходит 854 миллиона, в том числе 531 миллион рублей или 62% федеральных средств, 323 миллиона или 37% республиканских. Соотношение говорит о том, что мы по-прежнему мало выделяем на сельское хозяйство. Отмечу, что регион участвует только в «выгодных» ему программах. Так, доля средств республики на поддержку племенного животноводства, реализации тонкорунной шерсти составляет 5%, остальные выделяет федерация. По несвязной поддержке соотношение составляет 42% к 58%, в программе по устойчивому развитию сельских территорий – 30% на 70%.

— Какой должна быть реальная поддержка фермеров?

— Реальная поддержка сельхозтоваропроизводителей, конечно, должна быть выше. Мы не можем сравниться с Алтайским краем или Краснодаром. Но республика сейчас не покрывает даже собственную потребность в кормах, многим крупным предприятиям приходится завозить их из других регионов. А если бы поставкой занимались наши хозяйства, то и жизнь на селе начала бы налаживаться.

Между тем, фермеры сами озвучивают предложения. Во время нашего визита в Курумканский район, рассказывая о том, что на ремонт оборудования уходит «львиная» доля средств, они предложили ввести поддержку на ремонт узловых агрегатов. Сегодня трактор К700 стоит 400 тысяч, такую сумму мало какое хозяйство может найти, и мы не можем оказать такую поддержку. Так что, возможно, именно поддержка в приобретении запасных частей, которые также не дешевы, могла бы быть своевременной. Погектарной поддержки – 646 рублей на гектар — тоже никуда не хватает. Все уходит, в основном, на горюче-смазочные материалы, а химзащита, удобрения? Руководители вкладываются в обработку земли из последних средств, причем даже не по норме, а только чтобы сохранить урожай. Но так быть не должно. Многим хозяйствам, которые хотят развиваться и идти дальше, нужно полностью менять технику, приобретать высокотехнологичное оборудование, а оно стоит десятки миллионов рублей.

— Как Вы думаете, есть ли тут выход? Может, нужно пересмотреть программы?

— Мы должны расставлять приоритеты и финансировать. Откуда? В этом вопросе с нашей стороны должно быть больше политики, если мы действительно хотим помогать. Ведь есть регионы, которые находят средства. Чтобы эффективнее участвовать в большем количестве федеральных программ, мы должны предусматривать на свои мероприятия больше денег. Например, если бы мы заложили своего софинансирования 500 или 700 миллионов в год, то тогда бы и от федерации получили уже миллиард. Сложилась бы совсем другая картина.

— Получается, что надо где-то сэкономить, «ужаться», чтобы найти средства на сельское хозяйство?

— Задача такая стоит. Мало средств выделяется не только на поддержку фермеров, но и на подготовку кадров. А именно – на подъемные для специалистов, окончивших аграрный колледж и сельхозакадемию. В прошлом году сумма составила всего пять миллионов рублей, с этого года подъемные на одного человека увеличены вдвое – до 500 тысяч рублей. В районах не хватает ветеринаров, дефицит составляет 37 специалистов в целом по республике. Среди работников многие в предпенсионном или пенсионном возрасте. А заработная плата у начинающих специалистов — 10-13 тысяч рублей. При этом они день и ночь ездят заимкам, гуртам, прививают, берут анализы, они ведь не сидят там на месте. Нередко им не хватает средств просто на бензин. В то же время охранник в какой-нибудь коммерческой компании в той же деревне получает 25 тысяч. В такой ситуации у молодых людей опускаются руки. Надо признать, что за эти годы мы отстранились от сельского хозяйства. Да, мы видим проблемы, но делаем вид, что все нормально.

— Но ведь ежегодно говорится о повышении денег на АПК?

— Финансирование увеличивается очень медленно, в пределах 5-7 процентов в год. Некоторые программы в отрасли не финансируются вообще или финансируются через год. Если посмотреть отдельно по районам, хотя бы сколько там объектов построено, увидим печальную ситуацию. В 2016 году был построен только один фельдшерско-акушерский пункт (ФАП) в Ранжурово. А республика огромная, более 20 сельских районов, потребность в больницах явно больше одной. 40% населения Бурятии живет в селах, и все они хотят комфортные условия – современные детские и спортивные площадки, дома культуры. Мы должны не только помогать сельхозтоваропроизводителям, но и поддерживать жизнь на селе. Создать места, где люди смогли бы отдохнуть и просветиться, ФАПы. Когда дома культуры закрыты долгое время, а на прием к врачу надо ехать в соседнее село, это естественно, что происходит массовый отток населения в город. И это не проблема только Бурятии, такая тенденция характерна для всех регионов России.

-Вы предлагали решить проблему за счет грантов сельским жителям. Расскажите поподробнее об этом.

— Я имел ввиду гранты начинающим фермерам. Сейчас мы сумму на их поддержку увеличили – добавили 96 миллионов, в прошлом году 37 человек смогли получить средства. Однако желающих участвовать в конкурсе становится в разы больше. Люди поверили, что защитив проект и получив грант в 1,5 миллиона рублей, из безработного они могут стать настоящими фермерами. В районах Бурятии немало успешных примеров, когда получатели грантов идут дальше, расширяют хозяйство, увеличивают объёмы производства. Фермерство развивается, хотя речь и не идет о крупных хозяйствах. Благодаря определённым природным условиям фермеры на отдаленных гуртах (стоянках) могут жить автономно. Но для этого, опять же, нужно создавать условия — провести электричество, компенсировать затраты на бурение скважин или установку солнечных батарей. На это я и предлагаю увеличивать финансирование.

— Также Вы предлагали субсидии на подъем паров. Это поднятие целины — 2?

— Не совсем так, имеются ввиду заброшенные земли. В Бурятии осваивается всего 30% пахотных земель, остальные просто простаивают. На месте некоторых бывших полей выросли уже 80-метровые деревья. По поводу оборота сельхозземель мы уже выступали в Госдуме. И тут регион региону рознь. Если рассматривать западную часть России, то там нет проблем, поскольку земля стоит гораздо дороже, люди с ней просто так не расстаются. У нас много невостребованных земель, собственники которых давно уехали, а свои доли при этом никому не передали. Муниципалитеты сейчас пытается найти их, переоформить землю. По закону, если участок не используется человеком, он должен быть передан в фонд перераспределения района, но эта процедура, хоть и началась, идет медленно. В 2013 году мы выделяли средства на оформление долей. Сейчас из-за кризиса такая статья не предусмотрена, однако Минимущество изыскивает какие-то средства.

— Недавно Народный Хурал принял приняли законопроект о выделении фермерам участков земель, что это за документ?

— Этот законопроект касается только крестьянско-фермерских хозяйств и им участки выделяются из государственной или муниципальной собственности. После пяти лет арендаторы могут бесплатно стать их владельцами. Причем земли выделяются относительно хорошие, есть плодородные участки, есть те, в которые нужно вложить средства. Таких земель тоже хватает в республике: у нас их 700 тысяч гектаров и с ними надо работать. Здесь просто нужно четко понять: да, мы не можем поднять все колхозы и совхозы, но мы должны и обязаны прокормить население. И что немаловажно, сами сельчане желают работать на земле, не все там стремятся уехать в город и другие регионы. Нужна поддержка.

— Какие прогнозы по засухе в этом году?

— Прогнозы разные. Я не синоптик, сказать точно не могу. Но если сравнивать, то в районах в этом году, в отличие от прошлого года, почти каждую неделю идут дожди. Так, в Курумканском районе в 2016 году не было осадков до августа, ни капли и будущий урожай буквально превратился в пыль.

Не меняется вопрос со страхованием посевов: страховые компании все так же наотрез отказываются сотрудничать с нашими сельхозпроизводителями. Находятся десятки причин, однако главный аргумент это то, что Бурятия — территория рискованного земледелия. Но тогда регулировать эту сферу должно государство. Фермер не должен оставаться один на один с проблемой, как это происходит сейчас.

— Что думают сами фермеры?

— Они надеются. Несмотря на засуху или наводнения, они никогда не переставали работать. Фермеры знают землю и не верят, что все время может быть плохо, не может быть всегда сушь. На встречах они говорят, что хорошие погодные условия решат многое, хозяйства оживут. С этой надеждой и работают.

— Спасибо за беседу!

Александра Шагдарова, ИА «Восток-Телеинформ»